mochalo

 

В апрельском номере уфимского журнала "Я Покупаю", с которого когда-то началась моя журналистская карьера, вышла моя колонка "Крокодиловые сапоги".

Крокодиловые сапоги

Я приезжаю в Иерусалим как в деревню к бабушке в детстве, отоспаться и погулять на свежем воздухе. В этот раз я выспалась довольно быстро и в субботу пошла гулять по Кинг Джордж, по Яфо и прочему центру.

Дул ветер и мел бумажки, все лавочки и магазинчики были уже закрыты, на пустынных улицах время от времени встречались семьи с многочисленными детьми, идущие в гости с гостинцами и свежеиспеченными халами. Был шабат: время отдыха от трудов. У своих друзей в этом городе я учусь безмятежности: невзирая на взрывы, они живут вовсе не в ожидании месии. У израильских тетушек можно перенять умение заполнять свою жизнь уютной мелочевкой:

- Алиса, Гришенька ел селедку под шубой? Ел? Я там вам послала два вида: с яйцом и без. Пусть он скажет, какая ему больше понравилась.

Многие люди, я знаю, живут в ожидании грандиозных событий, и, прожив какую-то часть жизни, страшно разочаровываются: "Оскара" не дали, на обложку “Форбса” не поместили, принц или принцесса предложение руки и сердца не сделали, а жениться пришлось с одноклассником Трубачевым, который к сорока обрюзг, поплыл и обленился. И Бентли не купили. Хаммер осилили, а Бентли нет. И в этом разочаровании можно так и доживать, если не ввести в свою жизнь череду крошечных удовольствий. Ведь смыслы в нашей жизни мы не можем отыскать раз и навсегда: их приходится придумывать на каждом этапе. Иногда, если ничего не происходит, смыслы бывают совсем маленькие.

А иногда эти маленькие смыслы превращаются в очень большие. Мама моей иерусалимской подруги болеет одной из тяжелых форм рака. Более жизнерадостной женщины я не встречала. Она отлично выглядит, всегда при макияже, а волосы уже отросли после химиотерапии и она их всегда, всегда укладывает. Мы говорим с ней о сексе, мужчинах, кулинарии и шопинге.

Более грандиозного события, чем собственная смерть, сложно себе представить. Ей приходится делать химиотерапию, очень много и часто, и она на обезбаливающих. Иногда ее мужество и жизнелюбие ей отказывает, и она начинает упрямиться и говорить, что она, пожалуй, сдастся, что она больше никуда не поедет и не ляжет ни под какие капельницы, и в последний раз моя отчаявшаяся подруга пожаловалась своей кузине в Москве, что у нее опускаются руки.

На том конце провода потребовали к телефону бунтующую маму и томно сказали:

- Вера, я слышала, что ты собралась в скором времени помереть, потому что тебе все надоело. Очень жаль, я как раз купила крокодиловые сапоги от Донны Каран, и они мне малы. Собралась подарить тебе, но, раз уж так выходит, придется кому-то отдать.

Упрямая Вера помолчала ровно две секунды и сказала:

- Крокодиловые?? Придется жить.